Костромская сторона давно стала символом русской патриархальности и вечного покоя. Если хотят подчеркнуть, что Россия стоит, не поддаваясь злым внешним ветрам, непременно вспомнят или саму Кострому, или какой другой город вроде неё. К сожалению, за XX век советский «утюг» прошёлся по городу во всех направлениях.
Но многое сохранилось. Нам видится, что человеку, который хочет узнать потаённую правду о России, нужно начать с истории заволжской части древней мерянской земли — Костромы. В ней есть много таинственного. Так, например, московский журналист Е. Арсюхин, разбирая костромскую историю, пришёл к поразившему его самого выводу, что Смута начала XVII века вполне возможно была затеяна стараниями самих Романовых; но это следующая история, а мы начинаем историко-антропологический экскурс в раннюю историю Костромского Заволжья.
Кострома располагается в местности, заселённой финно-угорским племенем меря. Когда именно меря обосновалась в этих краях, пока остаётся неизвестным. Обращаясь к неолиту, к культуре ямочно-гребенчатой керамики (V–III тысячелетия до н. э.; рисунок 1), историки видят в её создателях финно-угров, или прафинно-угров.
Ямочно-гребенчатая керамика из Костромской области. Частная коллекция, Кострома.
Волосовская керамика из Костромской области. Частная коллекция, Кострома.Ямочно-гребенчатую культуру позднее сменила волосовская неолитическая культура, которую археологи тоже считают прафинно-угорской. Предполагается, что «волосовцы» пришли с Урала и ассимилировали местное население. На рубеже III–II тысячелетий до н. э. сюда с юга или с востока прибыла культура принципиально нового облика — фатьяновская, с появлением которой в регионе начался бронзовый век. Это были индоевропейцы и даже, как думают некоторые лингвисты, протобалты. Позднее фатьяновцы были полностью ассимилированы племенами эпохи поздней бронзы — абашевцами и поздняковцами.
Предметы Галичского клада. Фото по изданию «Бронзовый век лесной полосы СССР», серия «Археология СССР».Абашевцы оставили на Костромской земле такой яркий памятник, как Галичский клад, состоящий из хорошей выделки бронзовых предметов, произведённых на Урале в начале II тысячелетия до н. э. Финно-угорский компонент в результате этих миграций и ассимиляций только усилился, поскольку культуры раннего железного века (с VIII в. до н. э. по V в. н. э.) с их развитым искусством выплавки металла из местных болотных руд носят классический финно-угорский характер. По берегам костромских рек люди строили городища, возводя из земли валы, увенчанные сверху деревянными стенами, и достигли в этом большого искусства. Может быть, эти крепости — след слияния, далеко не всегда мирного, господствовавших здесь в раннее время ананьинской и пьяноборской культур с поздней дьяковской, в результате которого на территории Верхнего Поволжья, в том числе на земле будущей Костромской области, стала складываться мерянская народность.
После V века нашей эры снова начинают преобладать неукреплённые селища: поселения стало принято располагать вокруг укреплённых городищ, куда в случае войны могло укрыться местное население. Находки среднеазиатских дирхемов свидетельствуют о том, что меря участвовала в торговле между Азией и Северной Европой.
В IV–V веках меря, по некоторым данным, вошла в состав Готского племенного союза, а в IX веке, до 859 года (дата «Повести временных лет»), была данником варягов. В конце IX века в коалицию северных племён, создаваемую Олегом для похода на Киев, вошла и меря. Власть Новгорода в мерянском регионе в большей степени основывалась на военном авторитете князя, а не на его реальных наследственных или экономических правах.
Славянские насельники того времени были крайне немногочисленны, а их культурный ареал локален (жили в основном в городах) и в целом немногим отличался от мерянского. Далее, при переносе столицы Руси на юг, Киев становится формальным сюзереном Верхнего Поволжья (X век). Мерянская земля рассматривается как край княжеских погостов и не считается собственно славянской. Славяне совместно с меря проживают преимущественно в городах и управляются с помощью веча. Параллельно с ними в крае проживает сельское мерянское большинство.
В XI–XII веках на мерянскую землю зачастили члены Киевской династии и их воеводы. Происходит постепенная династическая привязка представителей местной мерянской племенной знати к Рюриковичам. Она преследует прямые политические цели — гарантии сохранения и укрепления власти. В этом отношении пребывание в Верхнем Поволжье князя Ярослава Мудрого (1010 г.) и позднее Юрия Долгорукого видится вполне реальным и, главное, логичным. Позднее население множества Мерянских станов (XII–XVI вв.), большая часть которого, вероятно, была превращена в княжеских смердов, что и объясняет их высокий процент в Верхнем Поволжье и в более позднее время.
Постепенная славянизация мери растянулась на века; она производилась тремя способами. Экономическим — путём вовлечения их в ранее не свойственные товарно-денежные отношения; социальным — вовлечением их в систему вотчинного хозяйства и распределения по степеням сословной лестницы Киевского, а позднее Владимиро-Суздальского и Московского государства; и самым главным — духовным путём — христианизацией и уничтожением прежней системы языческого культа, которые и являлись фундаментом прежнего мерянского мира.
Окончательная славянизация относится к XVI–XVII векам (в Костромском Заволжье — к XVIII веку). Автономия Мерянских станов на территории современных Ярославской и Костромской областей прослеживается до XVI столетия.
Основание Костромы
Пересечение улиц Островского и Пятницкой — стела на месте древнейшего детинца Костромы.Место, где была заложена Кострома, привлекало людей ещё в доисторический период. Об этом говорят разрозненные находки фатьяновских топоров на территории города — вероятно, они происходят из разрушенного могильника эпохи бронзы. На левом берегу реки Сулы, недалеко от того места, где заложен древнейший детинец, располагалось селище мери, оставивших лепную керамику середины — второй половины I тысячелетия нашей эры. Строго говоря, именно мере и следует присвоить честь основания Костромы. Более того, возможно, это селище так и называлось — Кострома, и это название может быть расшифровано с современного родственного марийского как «Кус-ото-ма» — «Земля священных рощ» (марийск.), или, что более вероятно, «Куштыр-ма» — «Земля на ветру» (марийск.). Тогда Костроме на самом деле полторы тысячи лет.
Самые ранние слои собственно города Костромы археологи относят к середине — концу XII века. Мотивы основания понятны. Во-первых, это контроль и над волжским путём, и путём по реке Костроме; во-вторых — соляные источники, которыми богаты окрестности города. Крепость Кострома стала местом, куда свозили дань с местного мерянского населения. Об этом говорит тот факт, что Кострома оказалась в непосредственной близости от Мерского стана.
И действительно, если рассматривать карту современного волжского пограничья Ярославской и Костромской областей, то в Некрасовском районе Ярославской области можно увидеть целый куст деревень с мерянскими названиями — Цицерма (ма — земля; цицер, чичер — …; ер — озеро), Искробол, Согожа, Ученжа, Ворокса, Тюньба(л) (тюня — мир, вселенная, свет; тьун — основной; бол — деревня), Яхробол (яр, ер — озеро; бол — деревня), Шачебол (шочмо — луговой марийск., шачмы — горный марийск.; родной; бол — деревня), Исады. Топонимы, содержащие форманты -бол или -скол, являются, по распространённой гипотезе, этноопределяющими для мери.
Рядом с ними лежит цепь озёр — Согож(ское), Великое, Кухло, Искробол, река Келноть. Далее вниз по течению Волги (по одной из версий, современное название Волга приобрела по древнему мерянско-марийскому названию реки Волгыдо, возможно Волыгдо, — «светлая»; оно похоже на финское слово valkea, означающее «светлый», «белый»), минуя современный волжский разлив — некогда бывшее Великое Самецкое озеро, — уже на территории Костромского района лежат земли средневекового Мерьского стана. Согласно ревизской сказке церковных причтов 1764 г., северо-восточная граница Мерьского стана проходила по р. Костроме от с. Мисково до устья, южная — по Волге от устья р. Костромы вверх на 20–25 км, третья, западная, замыкающая треугольную по форме площадь Мерьского стана, проходила за с. Саметью, у оз. Великое Самецкое.
Озеро Искробол.
Село Яхробол.Местность эта, изобилующая озёрами и протоками, называемая нередко Костромской низменностью, является весьма своеобразной. Почти вся территория Мерьского стана заливалась в половодье водами Волги и Костромы, так что поселения, расположенные на песчаных всхолмлениях, оказывались на изолированных островах.
Деревня Малые Вежи. Бани.Кстати, имя некрасовского дедушки Мазая, бывшего родом из этих мест, с детства всем так привычно, что странное для славянского языка имя «Мазай» даже не режет слух. А между прочим, имя Мазай можно перевести с современных финских языков как «Красивый». Деревня Малые Вежи, известная благодаря некрасовскому деду Мазаю, находилась в северной части Мерьского стана, а сейчас затоплена водами водохранилища. Естественность, с которой поэт рассказывает о спасителе зайцев, заставляет признать, что в 1870 году (время написания стихотворения) финно-угорские имена в Костромской губернии были распространённым явлением.
Озеро Шачебол.Эта территория бывшего костромского Мерского стана тоже изобилует неславянской топонимикой и гидронимией: крупнейшими селами являются здесь Шунга (шун — глина, га — гидроним; «Глинистая река») и Саметь, рядом с ними находится дер. Тепра, имеется оз. Мерское, реки Воржа, Касть, Соть и др. Как правило, мерянские топонимы и гидронимы переводятся с современных финно-угорских языков, например с марийского.
Жительница села Шунга. Фото 1946 г.
Село Яковлевское. Образцы наличников стиля модерн (дом № 130). Наличники из села Яковлевское. Мерский стан. Кострома. Фото 1950-х годов.
Наличники из села Хотеичи на реке Н(М)ерская. Московская область. Село находится неподалёку от границ средневековой Усть-Мерской волости.Помещичьего землевладения в этой местности очень долго не было. Территория Мерского стана и его население в XVI–XVII вв. принадлежали по частям костромским Ипатьевскому и Богоявленскому монастырям и Чудову монастырю в Москве.
Вплоть до недавнего времени население низменности занималось главным образом скотоводством, чему способствовало обилие богатых заливных лугов. Большую роль в хозяйстве играла рыбная ловля. Хлеб сеяли в небольшом количестве — для него не было подходящей земли.
Ипатьевский монастырь (фотография Gala-781).Все упомянутые мерянские деревни и села компактно расположены вдоль старинного Ярославско-Костромского лугового тракта — дороги, игравшей большую роль в истории Московии. После создания в 1950-х гг. Горьковского водохранилища и образования в низине реки Костромы обширных костромских разливов она стала тупиковой. Движение по ней не очень активное, что существенно повышает рекреационно-экологические свойства данной местности.
Мерский стан рядом с Костромой не был единственным. Существовала Мериновская волость около Кинешмы, Мерская волость в Галичском уезде, Мерский стан около г. Нерехты (Мерехты). Меря оставила о себе память и в топонимике: существуют Мерские болота в Мантуровском районе Костромской области, ныне не используемая Мерянская дорога — часть старого тракта Санкт-Петербург — Екатеринбург, проходившая по центру Костромской губернии.
Перейдя полностью на русский язык чуть более двухсот лет назад, меря на территории нынешней Костромской области физически никуда не исчезла. Об этом свидетельствует распространённый среди современных костромичей восточно-балтийский антропологический тип. В этой и последующих статьях из серии «Потаённая меря» мы будем помещать фотографии современных жителей костромских посёлков и городов. Эти фотографии красноречиво свидетельствуют: потаённая меря и ныне живёт среди нас.
Современные жители города Костромы
Комментариев нет:
Отправить комментарий