• Потаённая Меря (Часть пятая). Чухлома. История и современная антропология

Районный центр Костромской области Чухлома расположился на восточном берегу Чухломского озера в 50 километрах от Галича и в 170 километрах от Костромы. Население Чухломы — 5,5 тысяч человек, территория — 7 квадратных километров.

В далёкой древности в этих местах, как и во многих северных и восточных районах, жили финно-угорские племена — чудь и меря. От них в наследство и осталось название города. Чухломское озеро в древности называлось Чудским, но позже название Чудское прочно закрепилось за озером рядом с городом Псковом, а за Чухломским — его современное название. В летописи Чухлома впервые упоминается в 1381 году как город, входящий в Галицкое княжество. Но возникла она раньше, вероятно, уже в X веке.

Вдоль Чухломской дороги простираются нехоженые леса, болота, реки — Ламза, Касть, Вига, Шача, Ножига. Встречаются селения с финскими названиями — Едомша, Возега, Морега, Чуватово, Нероново, Самылово, Коконыгино, напоминающие о далёких временах, когда здесь жили языческие финно-угорские народы меря и чудь.

• С. Чернецова. Некоторые аспекты изучения культа камня на территории Верхнего Поволжья

Среди исследователей, обративших, в разное время, свое внимание на проблему изучения культовых камней (Далее — к.к. С.Ч.), сложилось устойчивое мнение, что частота встречаемости таких памятников имеет устойчивую динамику к снижению при движении от Балтийского моря к Востоку европейской части континента.

Предпринятые учеными попытки ведения статистики сакральных валунов дают следующую картину. В Эстонии к концу 80-х гг. 20 в. насчитывалось около 1100 культовых камней [1]. В республике Беларусь на момент 1998 г. известно было более 300 культовых валунов [2]. В настоящее время там описано уже более 500 объектов [3]. В Северо — Западном регионе России на территории Ленинградской, Псковской, Новгородской областей взяты на учет не менее 250 объектов [4]. Большое количество к.к. известно на территории современной Тверской области. На этом фоне весьма неоднозначным является вопрос о распространенности к.к. на территории Верхней Волги в Костромской, Ярославской и Ивановской области. Долгое время бытовало мнение, что поклонение камням здесь встречается лишь в единичных случаях. Например, один из «пионеров» изучения к.к. — С. Н. Ильин (автор этих строк имела честь знать его лично), искренне и убежденно считал, что на территории Ивановской области их просто нет. Будучи жителем г. Шуи (Ивановская область) он проводил свои изыскания в Тверской, Ленинградской, Новгородской, Псковской и др. областях, считая другие регионы малоперспективными в этом отношении.

• Усть-Шексна. Мерянский мегаполис XI века

Это находки из Усть-Шексны, роскошного памятника XI–XIII вв., богатого и нового, который только 15 лет как открыт. Это поселение в домонгольский период превосходило Ярославль и Углич и уступало по размерам лишь Ростову. Упоминается оно в знаменитой летописной статье 1071 года о восстании мерянских волхвов. Именно в Усть-Шексне боярин Ян Вышатич передал этих волхвов для мести родственникам принесённых ими в жертву женщин. (Смотрите материал «Мерянские волхвы древней Руси».)

Кстати, любопытно, что так же, как и древнейшие мерянские города Северо-Востока Ростов и Белоозеро, Усть-Шексна не имела укреплений, располагаясь на берегу. Что, собственно, вовсе не делает её так любимым И.В. Дубовым ОТРП (открытым торгово-ремесленным поселением), а лишь доказывает, что серьёзных военных угроз в этих местах в это время не ощущалось.

• Мерянское языковое наследие Нижегородской области

В газете "Нижегородский рабочий" в 2009 году были опубликованы пять заметок по мерянскому языковому наследию в Нижегородской области. Традиционно считается, что меря в Нижегородской земле жила по северо-западным окраинам современной области. Но получается, ареал был значительно шире. В тексте есть интересная версия про схожесть мерянского "бал", "бол", "бола" - "деревня" с марийским "вал" - "сторона". Раньше топонимисты этого не замечали.

Ужгур: речка жеребца

Для мерянских населенных пунктов было характерно окончание на -бол(ь)/-бал(ь). На Ярославщине таких много, и выглядят они для русского глаза дико: Толгобол («деревня пера»), Пезобал («деревня-гнездо»), Атебал («отцовская деревня»). Две такие есть и у нас в северных районах: шахунская речка Тумбалиха («дубовая деревня»: ручеек остался, а деревни на ней давно уже нет) и заветлужская речка Шамбал. Первым элементом, скорее всего, является марийско-мерянское слово «шумба» — «ботало» — инструмент, громкими ударами в который тревожат рыбу при ловле острогой. Лингвисты разобрались, что мерянское слово «бал» было родственно современному марийскому «вал», что обозначает «бок, сторона», то есть «место чьего-либо расселения».

• Откуда вы русские панки? Или метаморфозы северной обрядовой игрушки

Наверное, увидев заголовок, читатель подумает о музыкальной субкультуре, предполагающей экстравагантный внешний вид современной молодёжи. Это направление названо английским словом "punk", что в переводе значит "гнильё, чепуха" или даже "паршивец". Но нет, в нашей статье речь пойдёт о традиционной культуре Русского Севера, её истории и загадках.

В старину в нынешних пределах Карелии, Поморья, Новгорода, на Ояти и Ладоге словом "панки" назывались деревянные куклы, вырезанные из цельного куска дерева. Разнообразные человеческие фигурки ― вот что собой представляли панки.

Изначально северные куклы-панки, вероятнее всего, были языческими идолами и предназначались для ритуалов языческой магии, но даже с приходом на северные земли православия они сохранили свою архаичную форму и значение. Для их изготовления брался небольшой чурбанчик (берёзовый или сосновый) и выдерживался в тепле 10 дней, затем с него убирали сучки, обтёсывали, добиваясь гладкой поверхности...

• Погребальный культ карел

Древняя племенная религия карел мало изучалась российскими историками. Между тем по этому вопросу сохранилось немало материалов в памятниках фольклора, археологии, этнографии и в небольшом количестве в письменных источниках.

Карельская племенная религия сложилась в условиях первобытнообщинного строя и без помех развивалась до XIII—XIV вв., т. е. до начала проникновения христианства. Многие пережитки карельских первобытных верований сохранялись в глухих лесах северной Карелии на протяжении столетий средневековья и почти дожили до наших дней. В настоящей статье мы затронем одну сторону древней карельской племенной религии — заупокойный культ. Изучение этого культа дает интересные материалы для освещения некоторых явлений, общих для религии многих финно-угорских народов. Для нашей цели мы привлекли данные археологии, этнографии и частично фольклора. Прежде всего мы использовали результаты произведенных в конце XIX в. финскими археологами Швиндтом и Гейкелем раскопок нескольких могильников периода распада первобытно-общинного строя в Карелии.(1)

Раскопанные Швиндтом и Гейкелем могильники не имели заметных внешних признаков — курганов или каменных насыпей;(2) над могилой на поверхности земли устраивалась лишь небольшая вымостка из камней.(3) Господствующим обрядом погребения было трупоположение. Могильная яма имела  глубину всего 0.5—0.6 м;(4) в яму ставился четырехугольный деревянный сруб.(5) Покойника хоронили в праздничном наряде, вместе с некоторыми принадлежавшими ему вещами.(6)

• Николай Чалеев-Костромской. Проводник мерянской старины

Книга "Воспоминания" Николая Чалеева, это уникальная возможность прочувствовать, как говорили наши костромские предки ещё в начале прошлого века. Эта книга-мемуары была издана в Костроме в  2007 году. Актёр и режиссёр театра, художник, писатель, Николай Чалеев взял себе псевдоним «Костромской». Костромской край он считал своей духовной родиной. И в своих мемуарах отразил подлинный язык, на котором говорили костромичи ещё век назад.

У воспоминаний была трудная издательская судьба. До читателя они доходили отдельными главами, опубликованными в разных изданиях. При этом в текст закрались ошибки и описки. Исправлять их взялась костромичка Антонина Соловьёва. Тест она уточняла по оригиналу, что хранится в Российском государственном архиве литературы и искусства. Но и в самих мемуарах для современного читателя было много белых пятен – неизвестных слов.

Антонина Соловьёва, редактор книги: «Вот уже и книга свёрстана и можно отдавать её печатать, а слово «биняшки» я найти не могу. Я звоню и в Галич краеведам, а они и слыхом не слыхивали»

• «Дикие угро-финны» пользовались деньгами с римских времен

В 1957 году археолог Ю. Краснов при зачистке ямы на Бушаринском городище обнаружил бронзовую монету. Монета была хорошей сохранности, отчеканена римским императором Константином II в городе Кизик. Находка, казалось бы, сама по себе не особо примечательная. Античные монеты, тем более бронзовые, где-нибудь в Краснодарском крае — вещь заурядная. Однако пикантность ситуации была в том, что Краснов раскапывал городище железного века под Москвой. Задолго до появления в подмосковных землях славян на берегах реки Сетунь жило безымянное племя дьяковской культуры. Примечательно было также то, что монета не была золотой или серебряной, а потому не представляла ценности как металл. Понятно, что в наши края она попала и ходила по рукам не как слиток драгметалла или украшение, а именно как платежное средство. Впрочем, находили на московских городищах и золотые византийские монеты…

Археология и традиционные представления об истории издавна живут в параллельных плоскостях, то соприкасаясь в некоторых точках, то расходясь на непонятные дистанции. Вообще, со времен философов XIX века и Бодуэна де Куртенэ сложилось убеждение, что археология — наука не самостоятельная, а вспомогательная. Её прямая обязанность — подтверждать основную канву исторических событий, добавляя к историческому мэйнстриму незначительные штрихи, и заодно пополнять музейный антураж. Никакого самостоятельного научного первоисточника археология выдать не в состоянии. Тезис этот с переменным успехом оспаривался в разные времена на разных конгрессах и съездах археологов, однако основная масса историков считает именно так.

• А.М.Бакаев. Открытие «синей бабы» Берендеева болота

Одно из интересных открытий 2010 года было сделано мною и карабановским фотографом-любителем Э.Новиковым. Нахождение на южной окраине Волчьей горы в Переславском районе Ярославской области каменного идола - знаменитой «каменной бабы» («синей бабы» прим. МеряВики). Эту Беренде-евскую каменную бабу искали многие исследователи на протяжении около века, начиная с конца ХIХ и весь ХХ век.

Вид на Берендеево болото с южного склона Волчьей горы. Сентябрь 2010г.

Предыстория открытия и поисков этого идола такова. Ещё с конца ХVIII века среди жителей деревень и сел, расположенных на берегах Берендеева болота, бытовали предания и легенды, как о самом болоте, так и о городке, затерявшемся среди дремучих лесов и топей, на вершине горы.

• Потаённая Меря (Часть четвертая). Солигалич. История и современная антропология

Солигалич — районный центр Костромской области. Население — 6900 чел. (2005). Расположен в верховье реки Костромы — левого притока Волги. Город впервые упоминается в летописях под 1335 годом под названием «Соль Галицкая». «Соль» указывает на существование на этом месте соляных промыслов, возникших, по-видимому, не позднее XIV века, а «Галицкая» — на принадлежность к Галичскому княжеству со столицей в лежащем южнее Галиче. Это упоминание 1335 года связано с основанием ростовским князем Фёдором Васильевичем (по поводу имени, отчества и удела имеются разногласия) Воскресенского монастыря.

Жительница Солигалича (из коллекции Ивана Данильченко).

Солигалич. Фото 1920–1935. Любезно предоставлено Владимиром Крыловым.

В середине XIV века Солигалич в составе Галицкого княжества отошел к владениям московских князей, а в 1450 году город вместе со всем Галичским княжеством был присоединен к Москве и оказался на восточной границе Московского княжества. По этому случаю город укрепили — построили деревянную крепость на восьмиметровых земляных валах. Как довольно быстро выяснилось, не зря — так, в 1532 году Солигалич выдержал трехдневную осаду казанских татар. Как и многие другие дошедшие до наших дней города Московии, Солигалич удачным образом оказался на важном торговом пути — из Волги вверх по Костроме в Северную Двину и далее на Архангельск. В сочетании с развитым в городе соляным промыслом, одним из самых известных и выгодных, это означало огромные богатства.

• С.К. Кузнецов. Анализ хорографических (топонимических) названий Мерянской земли

С.К. Кузнецов. Анализ хорографических названий Мерянской земли. Московский Археологический Институт. 1910. Нам предстоит применить лингвистический метод к объяснению хорографических названий, т.е. прочесть язык земли, объяснить географические имена Мерянской земли, которые звучат для нас совершенно непонятно. Метод объяснения подобных названий будет одинаков везде, по однообразному шаблону, выработанному мною путем многолетней практики, но для каждой территории, населенной тем или иным племенем, придётся давать особый список основных элементов географических названий на языке данного племени. К концу у нас составится таким образом целый ряд наглядных таблиц, или ключей, с помощью которых каждый без труда в состоянии будет объяснить те или иные хорографические названия и проверять наш метод до мелочей.

Держась Начальной Летописи, прежде всего, должны мы начать с Мерянской земли, так как меря упоминается уже на второй странице этой летописи; летопись указывает, что меря обитала по берегам озёр Ростовского и Клещина (или Переяславского), а также около г. Суздаля. Меря считается одним из двух основных элементов (славянского и финского), из которых, путём смешения, образовалось нынешнее великорусское племя центральной России. Такого мнения держатся все русские историки, предполагая, что меря исчезла с лица земли целиком, растворившись в пришлом славянском населении; если некоторые историки и не высказывают этого положительно, то подобное заключение предполагается у них само собою, между тем хорографические факты говорят о том, что значительная часть меря, под напором славянской колонизации, медленно отступала на В. и С.-В., всюду повторяя одни и те же любимые названия рекам и населенным местам. За время этих передвижений к востоку, меряне успели изменить своё плененное имя — меря, вернее - мери, на мари, но язык их сравнительно мало изменился.

• «Синяя баба» Берендеева болота. Некоторые сакральные места Ярославской области

Последнее десятилетие уходящего XX века породило резкий всплеск интереса к сакральной и «неофициальной» истории человечества. Наряду с этим можно отметить и устойчивое повышение интереса к так называемому «научному туризму» у людей, чья жизнедеятельность не связана с наукой. Предметами поиска и изучения зачастую становятся природные или культурные объекты, не имеющие официального статуса «памятника». Как правило, все эти места или объекты особо почитаемы местными жителями и довольно часто считались священными или, наоборот, «нечистыми».

Хотя почитание «священных» или «нечистых» мест играло в традиционной культуре русского народа весьма важную роль, определить время возникновения тех или иных местных культов очень сложно. Дело в том, что они остаются малодоступными и малоизвестными для науки. С другой стороны, подобная локальность и в прямом смысле «малодоступность» способствуют более полному сохранению целостности обрядов и более длительной их «жизнеспособности». Одним из подобных мест в Ярославской области можно считать район Берендеева болота Переславского района.

• Любовная магия финно-угорских народов

Видное место в обрядности финно-угорских народов занимала любовная (половая) магия. Считалось, что управлять любовными симпатиями можно было через слово, взгляд или действие, открыто обращённые непосредственно к объекту любви, либо тайно направленные на его тень, отражение или на пищу, приготовленную специально для него.

Конечно, многие приёмы традиционной любовной магии сейчас кажутся бессмысленными и наивными, однако некоторые способы приворота можно попытаться использовать и сейчас.

Карелы считали, что приворожить жениха можно было, приготовив особое угощение (чаще всего — пирог). Это угощение необходимо было замесить на воде (в вариантах — молоке), которой умывали невесту во время обряда «невестиной бани» или послесвадебной бани для молодожёнов. У коми-пермяков считалось, что «присушить» к себе человека можно с помощью «смилитчан юан» (приворотного любовного напитка), приготовленного из высушенных листьев банного веника, которые пристали к собственному телу во время парения в бане.

• Д.А. Корсаков. Меря и Ростовское княжество. Очерки из истории Ростовско-Суздальской земли

Перед нами — магистерская диссертация Дмитрия Александровича Корсакова, впервые изданная в Казани в 1872 году и с тех пор ставшая одним из краеугольных текстов в изучении финно-угорского прошлого Северо-Восточной Руси. 

Корсаков одним из первых в российской исторической науке попытался рассмотреть историю Ростовского и Владимиро-Суздальского княжеств не в отрыве от «дославянского», мерянского населения, а в прямой связи с ним. 

Меря и чудь для него — не этнографический фон, а полноценные участники исторического процесса, во многом определившие облик Ростово-Суздальской земли. Автор сумел обобщить доступные ему источники и археологические данные, а также показать родство мери, мари (черемисов) и мордвы (эрзи и мокши). Для своего времени это был серьёзный шаг вперёд: мерянская тема входила в университетскую науку не как курьёз, а как предмет исследования.

• Потаённая Меря (Часть третья). Нерехта. История и современная антропология

Нерехта – город областного подчинения в Костромской области, районный центр, в 46 км к юго-западу от Костромы. Расположена у слияния рек Нерехта и Солоница (бассейн Волги). Узел железнодорожных линий на Ярославль, Кострому, Иваново. Население 30,1 тыс. человек. Нерехта – название мерянского происхождения, на русский язык его можно перевести как «река в низкой, болотистой местности».

Сегодняшние жительницы Нерехты.

В окрестностях есть ещё много мерянских названий — села и деревни Пыщуг, Емсна, Улошпань, Сочелы, Сорохта, Балахна, Рохма, реки Тега, Кисма, Емсна, Корба, большой лесной массив Келохта. Испокон веков Нерехта не имела укреплений, то есть по средневековым представлениям не являлась городом, а была лишь торгово-ремесленным посадом. Рядом с Нерехтой существовал и свой Мерский стан.

• Реконструкция мерянского костюма IX-XI веков

Владимирский молодёжный клуб исторической реконструкции «Рарог» реконструирует костюмы предков IX–XI веков. В Областной библиотеке Владимира клубом было проведено несколько выставок, представляющих их работы. Желание изучать родную историю выливается у молодёжи в увлечение исторической реконструкцией. Русь IX–XI веков — время перехода от язычества к христианству. Материалов о том, как одевались в те времена, почти не сохранилось. Источник — археологические раскопки, архивы, библиотеки. На одной из выставок, посвящённой быту древних насельников Владимирской земли, клубом «Рарог» были представлены четыре костюма-реконструкции. Костюмы принадлежат финно-угорским народам, населявшим в древности Волго-Окское междуречье.

Ольга Журавлёва, член КИР «Рарог»: 

«Славяне на этой территории жили не всегда. До середины X века проживали в основном финно-угорские племена различного происхождения. В районе Суздаля и севернее — меря, юго-восточнее — мурома и мещера».

• Е.А. Рябинин. Костромское Поволжье в эпоху средневековья

Книга является обобщающим исследованием, посвященным средневековому прошлому крупного региона Северо-Восточной Руси. Источниковедческую базу работы составляют материалы около 2000 курганных захоронений XII XIII вв. 

На основе изучения погребального обряда и инвентаря могильников, комплексного анализа археологических, исторических, лингвистических и антропологических данных реконструируется характер древнерусского заселения края и взаимодействие славян с местными финно-угорскими (мерянскими и чудскими) группировками. Большое внимание уделяется определению социально-экономических и демографических предпосылок, обусловивших расцвет Костромского Поволжья в позднесредневековую эпоху. 

• Жгонский язык костромичей

Жгонский язык относится к числу так называемых «условных языков» русских ремесленников, которые употребляли подобные языки в качестве особых корпоративных средств общения, чтобы разговоры не были понятны окружающим. Впервые наличие особого искусственного языка у костромских шерстобитов отметил В.И. Даль.

Региональные и регионально-профессиональные особенности языка — интереснейшая географическая тема, совершенно, к сожалению, не затрагиваемая традиционным образованием. Вот что пишет А.В. Громов, автор книги «Жгонский язык»:

«Мне с детства был знаком и интересен жгонский жаргон, условный язык пимокатов. В своей деревне Макарово Мантуровского района Костромской области я постоянно слышал, как в обычную речь наши мужчины в шутку, а иногда и всерьёз вставляли незнакомые мне слова, которые как-то по-особому оживляли речь. Это и были жгонские слова. 

Почти все мужчины нашей деревни, и мой отец в их числе, были пимокатами-отходниками, жгонами. Как только кончались летние полевые работы, они отправлялись на жгонку, на чужую сторону, в другие районы своей области и в другие области — до Сибири включительно. Этот отхожий промысел вызывался нуждой, необходимостью зарабатывать деньги на хлеб, которого всегда не хватало в нашей деревне. Ходили на жгонку обычно по двое — хозяин-мастер с работником, начинающим пимокатом. Отходничество продолжалось два-три месяца — от начала сентября до Николы-зимнего (21 декабря по н.с.), а у особо старательных — до Крещения (19 января н.с.). Большинство пимокатов стремились ходить на жгонку на одно знакомое им место, называемое по-жгонски киндоводство. 

Это были хорошие, добросовестные работники. Разумеется, бывали в деревне и плохие катовалы, которые ежегодно меняли место работы из-за боязни неприятностей от местных жителей. Бракоделов в своей деревне также не уважали и смеялись над ними. Отхожий промысел жгонов и вызвал появление условного тайного жгонского языка, подобного, например, жаргону владимирских офеней и др. Он служил для общения между пимокатами, разговаривавшими на этом языке в присутствии посторонних людей, которых было нежелательно посвящать в секреты своего ремесла. Нередко в годы Великой Отечественной войны солдаты-жгоны использовали тайный язык в письмах домой. 

Жгонское отходничество в моей деревне и в других близлежащих местах прекратилось в 60-е годы XX в. В результате утратилась и необходимость в особом условном языке пимокатов, и в настоящее время он находится на грани полного исчезновения».

• Андрей Мерянин. Я поехал во Рязань, предкам помолиться...

В неформальных беседах археологи рассказывают, что ещё недавно в русских деревнях, расположенных по Оке, существовали полные аналоги финно-угорских родовых кладбищ. Небольшие кладбища на мысах коренного берега часто располагались не у церквей, как принято в остальной России, а неподалёку от мест, где обрели вечный покой таинственные предки языческих времён. 

Ещё недавно выходцев из этих мест хоронили только на семейных кладбищах, где бы человек ни умер. Ещё можно встретить по берегам Оки остатки прежних священных дубовых рощ. Местные жители в таких местах нередко находят «мордовочки» — маленькие серебряные монеты — и «ужовки» — монисты, сделанные из белой глины и носимые эрзянками на шее. Кое у кого по Оке они есть и теперь… Ещё в начале XX века крестьян рязанского Поочья на стороне называли «мордовцами». На крестьянской одежде, особенно на их рубашках, понёвах, обычаях, а также на местном русском наречии остаются и ныне явные отпечатки древней финно-угорской культуры.

Оборонительные укрепления «Столичного города»

• Культура рязано-окских могильников. Дославянское протогосударство на Оке

Вид рязано-окского могильника

В настоящий момент исследование финно-угров Волго-Окского междуречья наметило несколько определённых тенденций. В ареале, лежащем между верховьями Волги по Оке — почти до её впадения в Волгу — и до верховьев Дона, то есть в ойкумене городецко-дьяковских племён, на рубеже II–III веков нашей эры имеет место явление, условно называемое рязано-окским импульсом. На Среднюю Оку происходит вторжение высоко милитаризованной финно-угорской группировки, которая в течение III–IV веков создаёт то, что мы называем культурой рязано-окских могильников (КРОМ). С V века начинается стремительное распространение рязано-окских тенденций на описанную ойкумену. Особенно чётко это выражается в появлении могильников на территории, где их ранее не было. Основным отличием КРОМ от соседей является высокая милитаризованность и, как следствие, наличие предметов престижной общеевропейской моды.

Немаловажным этническим маркером является возникновение и развитие аутентичного типа крестовидных фибул. Примечательно, что во всей зависимой ойкумене имеют место находки-подражания этим фибулам, что также очерчивает границы «провинций».

Важны и хронологические отличия: КРОМ — III–VII века, а мещёра, мурома, эрзя и пр. — в основном VIII–X века. (А. П. Гаврилов, Шилово).