• Андрей Мерянин. Кокошник – Мерянский космос

Головной убор мерянки, жительницы Алабужского городища VII в. н. э.

Археологические материалы по мерянским территориям Верхней Волги убедительно говорят о том, что женщины мери на голове носили не только венчики и очелья с височными кольцами, но и кокошники, которые мы знаем по поздней русской культуре XVIII–XX веков. Это высокие головные уборы на жёсткой основе. Название «кокошник» имеет финское происхождение: «кёкко» — курица, «кокош» — петух; эти старофинские термины, применительные к домашней птице, использовались наряду с привычными сегодня русскими как минимум до начала XVIII века, а в поговорках сохранились и по сей день — подобно тому, как до сих пор используется в провинции термин «кока» — родная сестра матери.

Курица была у финских народов особо почитаемой птицей за её плодовитость, и такая ассоциативная привязка должна была способствовать выполнению женщиной в обществе её главной, репродуктивной роли.

В языческой обрядовой практике девушку-невесту представляли как «утицу», «лебедь белую», что вполне объяснимо: невеста входила в дом жениха представительницей чужого рода. Она являлась из иного, потенциально опасного мира. Но первая брачная ночь приобщала её уже к мифологическому пространству того общества, к которому принадлежал её жених. Статус менялся, и молодая превращалась из «утицы» в «курицу», представительницу нового для неё рода и его продолжательницу. На голове она теперь несла кокошник, символ плодородия.

Владимирский кокошник начала XX века.

Выглядели они так же, как поздние русские кокошники XVIII–XIX веков. Например, в окрестностях Плёса такой кокошник был найден среди остатков костюма VII века на Алабужском городище. Благодаря металлическим деталям удалось проследить наличие кокошников и в материалах средневекового времени, например на Вологодчине.

Головной убор мерянки, жительницы Алабужского городища VII в. н. э.

Приобщив к вышеуказанным археологическим материалам этнографические сведения, мы представим мерянский кокошник как конструкцию на жёсткой основе (береста, луб), обтянутую тканьём. Убор был лопатообразной формы, как в более позднее время — кокошник владимирско-нижегородского типа, с опускающимися книзу концами. Вышитый на ткани орнамент состоял из знаков плодородия и солярных символов.

Современный русский кокошник

Ещё большее сходство с образом куриной головы придавали в мерянском костюме особые привески, известные у современных поволжских финнов под названием «кудрят». Такими кудряшками служили подвешенные к кокошнику птичьи перья или заменяющая их бахрома из нитей, а также металлические привески. Исследовательница древнерусского костюма М.А. Сабурова отметила подобное и в курганных захоронениях финского Севера: «спрятанные под головной убор волосы как бы заменяли локоны, образованные из шерстяных нитей». Так же она говорит о том, что к шерстяным нитям, составлявшим бахрому, крепились кольца. Такие кольца нередко находят в курганах Верхней Волги. Например, Ф.Д. Нефёдов несколько раз обнаруживал такие мелкие колечки, прикреплённые по 12–15 штук в ряд к краю головного убора и обрамляющие лоб женщины от виска до виска.

Претерпев некоторые изменения, рассматриваемый элемент головного убора женщины сохранился в русском костюме вплоть до XX века. Роль «кудряшек» теперь стали выполнять короткие снизки бус или жемчуга.

Головные уборы народов Приволжья

Костромской женский праздничный убор — «наклон» (Галич Мерьский).

Замужние женщины народов Приволжья носили схожие головные уборы. Они были двух основных типов: 1) каркасные остроконечные типа высокого кокошника, 2) лопатообразные типа «сороки». Наиболее древним можно считать высокий головной убор на каркасе. У мари это «шурка», у эрзи — «панго», у удмуртов — «айшон», у костромичей — «наклон».

Марийский женский головной убор «шурка».

Название этого головного убора происходит от слова «шур» — рог, «шурка» дословно переводится как «рогатый». Он представлял собой берестяной или кожаный остов высотой до 40 см, обтянутый узорчатым тканьём, с длинной холщовой лопастью сзади, которая прикреплялась к поясу. Этот головной убор в прошлом был распространён среди всех групп марийцев. У групп некрещёных луговых мари (чимари) в Уржумском уезде и восточных марийцев «шурка» употреблялась как свадебный головной убор до начала XX века. У остальных групп марийцев, вероятно, шурка вышла из употребления во второй половине XIX века.

Удмуртский женский головной убор «айшон».

Эрзянский женский головной убор «панго».

Центральный мотив такого женского головного убора представляет собой, как правило, Древо Жизни, отождествляемое большинством исследователей с фигурой Богини в архаичном мировоззрении. Мотив Древа Жизни перекликается со сходными по смыслу образами: Мировой горой, Осью Мира, Мировым Столпом.

Использованная литература: А. Степанов «Сотворение Мира», П.Н. Травкин «Язычество древнерусской провинции», Р. Багдасаров «Свастика — священный символ».

Андрей Мерянин. 2010.