На «финскую» тему меня ещё в юности вывел интерес к истории своей малой родины - Ивановского края. Именно тогда, в конце 70-х годов, углубляясь в историю региона и дойдя до раннего средневековья, я обратил внимание на очевидные несостыковки и натяжки в том, что касалось формирования местного варианта древнерусской культуры.
Обычная трактовка данного процесса заключалась в том, что вся древняя история состояла из событий: какой-то народ пришёл, какой-то ушёл, кто-то кого-то ассимилировал под корень или вытеснил. А финские народы – ну, те вообще с Урала. Меря, Мурома, Весь… Но, между тем, эти активные переселенцы, согласно даже современным выкладкам, добрались до Скандинавии. Правда, оказались всё-таки уж слишком примитивными. А потому на их голову (на Волгу, а не в Скандинавию) пришли славяне. Вот они-то были достаточно подкованными технически и всячески ещё. Принесли земледелие, передовые методы погребения усопших под курганами, всякую скань и зернь из Киевской Руси. Ну, а горшки с линейным орнаментом, сделанные на гончарном круге, сразили Мерю наповал, как дикарей стеклянные бусы. Быстренько сдалась Меря, ассимилировалась, а из новых хозяев Верхней Волги, пришельцев-славян, вдруг сделалась древнерусская культура.
Надеюсь, просто и понятно изложено про великую русскую культуру? Ну, вот, примерно так и в современном учебнике истории Ивановского края. Плюс, конечно, передовая на все времена религия для «верхневолжских дикарей»…
Наши «славянские истоки» пропагандируются издавна и без тени сомнений, что они именно славянские. Вот интересная заметка А.С. Пушкина: «Мих. Орлов в письме Вяземскому пенял Карамзину, зачем в начале Истории не поместил он какой-нибудь блестящей гипотезы о происхождении славян, т. е. требовал романа в истории – ново и смело!» Как известно, сей роман затем был написан, и в нём славяне брали своё начало от скифов-сколотов. Подчёркнуто: пахарей – поскольку академик-романист указал на главное преимущество колонизаторов перед «дикой» Мерей.
А вскоре выяснилось, что «дикие» на протяжении двух с половиной тысяч лет возделывали на выжженных лесных участках специализированных для северных районов сорт пшеницы – двузернянку, полбу (помните в сказке «Поп и балда»?). Так вот, до XX века её, родимую, и возделывали. Ну, и рожь, конечно, ячмень, овёс… Лучше нас разбирались в травах, грибах, кореньях (это что касается структуры питания).
Если говорить о скотоводстве у мерян – то его традиции сохранялись и в следующие тысячу лет, за исключением, может быть, одной волжско-финской старинной хозяйственной особенности: разведение лошадей на мясо.
Об охотничьем мастерстве жителей лесов, рек и озёр стоит ли говорить. В этом отношении меряне продолжили, например, более древние традиции специализированного пушного промысла. Как их древние предки эпохи неолита украшали себя прибалтийским янтарём и уральским серпентином, так они позволяли себе египетские бусы, серебро, дорогое восточное стекло и т.п. То есть, имея на руках такую «валюту», они много торговали, имели возможность содержать хорошо вооруженные дружины – в том числе и наёмные.
Последнее обстоятельство, кстати, имеет прямое отношение к образованию древнерусского государства вообще. Загляните в летопись. Сначала финны объединяются и гонят прочь варягов – лучших воинов Европы, между прочим! Затем у них возникает междоусобица, решается вопрос, кому править. Мудрые наши предки – они решили не проливать кровь и нанять «наряд» со стороны. Здесь очень важно, что наряд – это воинское формирование, то есть в летописи речь идёт не об отсутствии «порядка»! Кто-то когда-то предложил неудачный перевод, и пошло затем по инерции… Как Пушкин правильно сказал: роман вместо истории. «Наряд», как известно, оказался рюриковский.
И кстати, когда там, в киевских землях, появился курганный обряд погребения, домики мёртвых под киевскими курганами и другие элементы финской погребальной обрядности? Это можно понять даже из правленой-переправленной «Повести временных лет».
Скань и зернь Киевской Руси? Посмотрите на вещи из Алабужского клада финских женских украшений. Аккуратные ровные сканые изделия VII века н.э.. Некоторые из них не одно столетие были в ходу, затёртые, ремонтированные, переиначенные. 400 предметов с верхней части одного костюма. Волжско-финская скань, зернь и даже псевдозернь – и где эта Киевская Русь? А цветного металла было так много, что из него делали швейные иголки и рыболовные крючки.
Такие вот показатели могут дать некоторые представления о мощной цивилизации, на базе которой возникла древнерусская культура. Придёт время, и она будет явлена миру. Для этого, правда, ещё придётся потрудиться, может быть, не одному поколению археологов. Нужны факты и соотношение фактов. Десятки максимально полно исследованных памятников.
Что до меня, то я затеял давно, более четверти века назад, так сказать, долгий следственный эксперимент. В течение двадцати лет изучал раскопками два поселения городского типа: домонгольский Плёс и ближайшее к нему Алабужское (Пеньковское) финское городище. Была работа долгая (раскопки), теперь началась работа сложная и тоже, в общем, не скорая (монографическое изложение накопанного). Оба памятника прекрасной сохранности. В Плёсе изучены все составляющие древнерусского города, включая и древнейший некрополь, и городское святилище. Пеньковское городище сохранилось идеально, и его площадь изучена полностью (включая крепостные сооружения). Основной вывод сформировался уже сейчас и вряд ли будет изменён после выхода публикаций. Городская жизнь плавно перетекла из мерянской Алабуги в соседний Плёс. То есть городская культура у нас насчитывает как минимум две с половиной тысячи лет!
Русская городская культура базируется на мерянской. В Плёсе финские мастера по-прежнему своими изделиями иллюстрировали финский эпос. Те же приёмы работы. Те же бытовые предметы. Кстати, начало изготовления круговой посуды прослежено на финских памятниках (и кстати, откуда в национальном музее Финляндии круговая посуда с линейным орнаментом, если в тех землях никто не додумался до тезиса о славянской колонизации?). Жили в домонгольском Плёсе люди в тех же избах, что были на Алабуге. Хоронили умерших по древним традициям. Костюмы носили…
Вот здесь я нисколько не жалею, что потратил время на книгу о средневековом костюме региона. Насколько древнерусский костюм являет собой продолжение финского, и что там есть «славянского» – читайте и судите сами. А что в древнерусской культуре Верхнего Поволжья вообще славянского, кроме основы государственного языка для объединившихся народов?
О некоторых наблюдениях в ходе означенного эксперимента я докладывал на VI Конгрессе славянской археологии в 1996 году. Любознательных отсылаю к соответствующей публикации: «Особенности формирования верхневолжской городской провинциальной культуры».
Павел Травкин. 2012. Специально для Мерянского альманаха (нереализованного)
Комментариев нет:
Отправить комментарий